Принцип фальсификации доказательства

Принцип фальсифицируемости

Принцип фальсификации доказательства

Принцип фальсифицируемости введен в научный и философский обиход выдающимся философом по имени Карл Поппер. Чтобы понять, что представляется из себя принцип фальсифицируемости, давайте ненадолго погрузимся в историю науки, изложенную кратко и упрощенно.

Вначале основным инструментом ученых (тогда они были не учеными, а скорее философами) было умозрение и наблюдение. Ученые той эпохи вполне доверяли себе, своим глазам и выводам своего разума.

Основным научным достижением той эпохи я склонен считать логику Аристотеля. Аристотель сам был типичным умозрителем, но он раскрыл логические законы, следование которым делает рассуждение правильным. Логика Аристотеля изложена в совокупности трудов, которые последователи Аристотеля собрали под одним названием – «Органон».

К несчастью, авторитет Аристотеля был так высок, что в науке (опять-таки, не вполне правомерно использовать именно термин «наука») на долгие столетия утвердился целый ряд аристотелевых заблуждений, например, убежденность в том, что скорость падения тел зависит от их массы (тяжелые тела падают быстрее).

И вот примерно в начале XVII века ученым стало понятно, что одного умозрения мало и что не достаточно просто искать авторитетные утверждения, а затем по законам логики выводить из них следствия.

В частности, вехой на пути развития науки стала работа Фрэнсиса Бэкона под названием «Новый Органон» (да, Бэкон вполне сознательно противопоставил свой труд классической работе Аристотеля), подчеркивающая необходимость перехода от умозрения к сбору и анализу эмпирических данных, от «пути паука», вытягивающего свои мысли из самого себя, к «пути пчелы», собирающей нектар и перерабатывающей его в мед.

Вдобавок, примерно тогда же стало понятно и то, что наблюдений также далеко не всегда достаточно для установления подлинных фактов и раскрытия подлинных закономерностей.

Те же умозрительные представления Аристотеля о том, что легкие тела падают медленнее тяжелых, прекрасно подтверждаются повседневными наблюдениями: листья падают на землю медленнее плодов, а птичьи перья падают медленнее брошенного в птицу камня.

Опровергнуты эти представления Аристотеля были в первом научном эксперименте.

Галилео Галилей одновременно сбросил с Пизанской башни картечину и ядро и воочию убедился в том, что тела разной массы падают с одинаковой скоростью.

Впрочем, сегодня исследователи не уверены, что этот эксперимент не был мысленным, или, даже будучи не мысленным, проводился именно с помощью Пизанской башни, а не с помощью специальных наклонных желобков.

Так или иначе стало понятно, что любой даже самый логичный вывод не является автоматически истиной, а выступает лишь гипотезой, которую еще нужно подтвердить, верифицировать, проверить на истинность в эмпирических исследованиях, в экспериментах.

И вот с этого момента, подлинная наука, казалось бы, наконец восторжествовала: умозрение и спекулятивная схоластика навеки остались в прошлом, а истинной могла быть признана лишь теория, получившая эмпирическое, экспериментальное подтверждение.

Но, в действительности, это был лишь еще один этап развития науки и совершенствования научного метода.

Почему?

Давайте разбираться.

Допустим, ваш знакомый заявляет, что он не желает покупать себе автомобиль: он загрязняет окружающую среду, дорог в эксплуатации, да и вообще представление о том, что мужчина должен уметь водить и иметь собственное авто – это не более, чем навязываемый нам обществом стереотип. Поверите ли вы своему знакомому, если знаете, что у него просто нет денег на покупку автомобиля?

Допустим, другой ваш знакомый, человек пожилого возраста бьет себя в грудь и заявляет, что он очень верный человек и никогда не изменял своей жене.

Восхититесь ли вы его верностью и нравственным совершенством, если видели его фотографии, и знаете, что его внешность вряд ли бы заинтересовала представительниц прекрасного пола, осведомлены, что он никогда не имел высокой зарплаты, никогда не уезжал в рабочие командировки, а на курорты ездил только вместе с женой?

Примерно та же ситуация возникает, когда ученый гордо заявляет: моя гипотеза только что получила экспериментальное подтверждение. Услышав эту радостную новость, мы сразу должны задаться вопросом о том, а могло ли, собственно, быть иначе.

Действительно, гипотезу ведь можно сформулировать таким образом, что подтвердить ее не составит труда.

Например, я могу сформулировать такую гипотезу: каждый получает в жизни именно то, что заслужил. Эта гипотеза всегда будет подтверждаться, потому что вопрос о том, кто, что и чем заслужил имеет множество вариантов ответа от вполне материалистических до предельно идеалистических и даже оккультных.

Гипотеза «все, что делает человек, он делает только для своего удовольствия» также всегда будет подтверждаться, потому что слово «удовольствие» может трактоваться весьма разнопланово: в частности, даже боль может трактоваться, как удовольствие, а болезни и неудачи – как имеющие целый ряд выгод (в терминологии психоаналитиков это будут вторичные выгоды).

И вот принцип фальсифицируемости заключается в том, что если утверждение сформулировано так, что его в принципе нельзя опровергнуть (фальсифицировать), то это утверждение не является научным.

Не фальсифицируемыми могут быть не только отдельные утверждения и гипотезы, нефальсифицируемыми могут быть целые теории. Примерами не фальсифицируемых теорий являются марксизм, психоанализ Фрейда и индивидуальная психология Адлера. Кстати, именно на материале этих теорий Поппер и сформулировал принцип фальсифицируемости.

Вот, как это было:

«Однажды в 1919 году я сообщил Адлеру о случае, который, как мне показалось, было трудно подвести под его теорию. Однако Адлер легко проанализировал его в терминах своей теории неполноценности, хотя даже не видел ребенка, о котором шла речь.

Слегка ошеломленный, я спросил его, почему он так уверен в своей правоте. «В силу моего тысячекратного опыта», — ответил он.

Я не смог удержаться от искушения сказать ему: «Теперь с этим новым случаем, я полагаю, ваш тысячекратный опыт, по-видимому, стал еще больше!»

При этом я имел в виду, что его предыдущие наблюдения были не лучше этого последнего – каждое из них интерпретировалось в свете «предыдущего опыта» и в то же время рассматривалось как дополнительное подтверждение.

Но, спросил я себя, подтверждением чего? Только того, что некоторый случай можно интерпретировать в свете этой теории. Однако этого очень мало, подумал я, ибо вообще каждый мыслимый случай можно было бы интерпретировать в свете или теории Адлера, или теории Фрейда.

Я могу проиллюстрировать это на двух существенно различных примерах человеческого поведения: поведения человека, толкающего ребенка в воду с намерением утопить его, и поведения человека, жертвующего жизнью в попытке спасти этого ребенка. Каждый из этих случаев легко объясним и в терминах Фрейда, и в терминах Адлера.

Согласно Фрейду, первый человек страдает от подавления (скажем, Эдипова) комплекса, в то время как второй — достиг сублимации.

Согласно Адлеру, первый человек страдает от чувства неполноценности (которое вызывает у него необходимость доказать самому себе, что он способен отважиться на преступление), то же самое происходит и со вторым (у которого возникает потребность доказать самому себе, что он способен спасти ребенка).

Итак, я не смог бы придумать никакой формы человеческого поведения, которую нельзя было бы объяснить на основе каждой из этих теорий. И как раз этот факт – что они со всем справлялись и всегда находили подтверждение – в глазах их приверженцев являлся наиболее сильным аргументом в пользу этих теорий. Однако у меня зародилось подозрение относительно того, а не является ли это выражением не силы, а, наоборот, слабости этих теорий?».

Еще одним примером нефальсифицируемой теории является эволюционная психология. В рамках этой теории утверждается, что те или иные психические свойства человека имеют эволюционное происхождение, т.е.

возникли в результате естественного или полового отбора, а вот культура и общество в формирование этих свойств никакого вклада не вносит.

Но при этом доказать, что психическое свойство человека не имеет эволюционного происхождения, а обусловлено социокультурными факторами, в рамках эволюционной психологии невозможно.

Казалось бы, если свойство бесполезно или вредно, то оно не могло возникнуть в результате эволюции. Но не тут-то было!

Если свойство бесполезно или вредно, но при этом можно придумать, чем оно могло быть полезно людям в доисторическую эпоху, то делается вывод о том, что это свойство возникло именно эволюционно, просто культура человека изменилась слишком быстро, и свойство стало бесполезным или даже вредным.

Если же придумать, чем психическое свойство могло быть полезно в доисторическую эпоху, не удается, то просто делается вывод о том, что это свойство поддерживалось не естественным, а половым отбором.

Половой отбор – это вообще очень удобная штука.

Отбор этот осуществляют самки, на собственное усмотрение предпочитая одних самцов другим, и поскольку в принципе мотивацию выбора самок можно и не объяснять, постольку списать на половой отбор можно все, что угодно.

Кстати, сама концепция полового отбора весьма аргументированно критикуется доктором биологических наук Евгением Николаевичем Пановым в его работе «Половой отбор: теория или миф?».

Зачастую не фальсифицируемые утверждения создают для того, кто их сформулировал, беспроигрышную ситуацию. Помните сказку о голом короле? Платье на короле сшито из столь тонкой материи, что увидеть это платье могут только умные люди. И поскольку не каждый готов признать себя дураком, постольку король может, не стесняясь, маршировать по городу нагишом.

Еще один пример не фальсифицируемых утверждений, создающих беспроигрышную ситуацию, – это излюбленный прием целого ряда шарлатанов, который я называю «лечение верой». Да, шарлатаны часто заявляют, что лекарство/метод помогает только тем, кто в него верит.

При этом получается, что случаи, когда клиенту шарлатана стало лучше, будут рассматриваться, как доказательства действенности лекарства/метода, а вот случаи, когда клиенту лучше не стало, будут рассматриваться лишь как доказательства того, что вера клиента в лекарство/метод была недостаточной.

Так что сегодня наука не останавливается в ситуации, когда гипотеза, вроде как, подтверждена в исследованиях.

Добросовестный ученый не только будет всматриваться в это исследование и проверять, не закрались ли в него те или иные невольные ошибки, методологические просчеты или осознанные подтасовки, он будет всегда очень внимательно смотреть и на саму гипотезу, пытаясь понять, а существует ли в принципе возможность того, что эта гипотеза не подтвердится в исследовании.

Вдобавок, при анализе теории, претендующей на научность, теперь следует не только проверять эту теорию на логичность и непротиворечивость (это мог бы сделать и Аристотель). Необходимо еще и выяснить, является ли эта теория фальсифицируемой. И если не является, то по ссылкам, якобы подтверждающим истинность этой теории, можно и не переходить.

Александр Невеев

Ссылка на источник

Источник: https://alev.biz/resources/helpful-information/psychology/printsip-falsifitsiruemosti/

Критерий фальсифицируемости теорий по Карлу Попперу

Принцип фальсификации доказательства

Данная статья относится к Категории: Методология науки

1. К. Поппер в 1990 году

Карл Поппер опубликовал книгу: Логика научного исследования / Logic of Scientific Discovery, где предложил критерий фальсифицируемости / falsifiability теорий. Применение этого критерия – по мысли его автора – позволяет отделить научное знание от ненаучного.

В 1953 году Карл Поппер так описал ход своих рассуждений:

Летом 1919 года я начал испытывать всё большее разочарование в этих трёх теориях – в марксистской теории истории, психоанализе и индивидуальной психологии, и у меня стали возникать сомнения в их научном статусе.

Вначале моя проблема вылилась в форму простых вопросов: Что ошибочного в марксизме, психоанализе и индивидуальной психологии?, Почему они так отличаются от физических теорий, например, от теории Ньютона и в особенности – от теории относительности?.

Для пояснения контраста между этими двумя группами теорий я должен заметить, что в то время лишь немногие из нас могли бы сказать, что они верят в истинность эйнштейновской теории гравитации. Это показывает, что меня волновало не сомнение в истинности трех других теорий, а нечто иное.

И даже не то, что математическая физика казалась мне более точной, чем теории социологии или психологии. Таким образом, то, что меня беспокоило, не было ни проблемой истины – по крайней мере, в то время, – ни проблемой точности или измеримости.

Скорее я чувствовал, что эти три другие теории, хотя и выражены в научной форме, на самом деле имеют больше общего с примитивными мифами, чем с наукой, что они в большей степени напоминают астрологию, чем астрономию.

2. Карл Поппер и Сирил Хошл

Я обнаружил, что те из моих друзей, которые были поклонниками Маркса, Фрейда и Адлера, находились под впечатлением некоторых моментов, общих для этих теорий, в частности, под впечатлением их явной объяснительной силы.

Казалось, эти теории способны объяснить практически всё, что происходило в той области, которую они описывали. Изучение любой из них как будто бы приводило к полному духовному перерождению или к откровению, раскрывающему нам глаза на новые истины, скрытые от непосвящённых.

Раз Ваши глаза однажды были раскрыты, Вы будете видеть подтверждающие примеры всюду: мир полон верификациями теории. Всё, что происходит, подтверждает её.

Поэтому истинность теории кажется очевидной, и сомневающиеся в ней выглядят людьми, отказывающимися признать очевидную истину либо потому, что она несовместима с их классовыми интересами, либо в силу присущей им подавленности, непонятой и нуждающейся в лечении.

Наиболее характерной чертой данной ситуации для меня выступает непрерывный поток подтверждений и наблюдений, верифицирующих такие теории. Это постоянно подчёркивается их сторонниками. Защитники психоанализа Фрейда утверждают, что их теории неизменно верифицируются их клиническими наблюдениями.

Что касается теории Адлера, то на меня большое впечатление произвел личный опыт. Однажды в 1919 году я сообщил Адлеру о случае, который, как мне показалось, было трудно подвести под его теорию. Однако Адлер легко проанализировал его в терминах своей теории неполноценности, хотя даже не видел ребёнка, о котором шла речь.

Слегка ошеломленный, я спросил его, почему он так уверен в своей правоте. В силу моего тысячекратного опыта, – ответил он.

Я не смог удержаться от искушения сказать ему: Теперь с этим новым случаем, я полагаю, Ваш тысячекратный опыт, по-видимому, стал ещё больше! При этом я имел в виду, что его предыдущие наблюдения были не лучше этого последнего – каждое из них интерпретировалось в свете предыдущего опыта и в то же время рассматривалось как дополнительное подтверждение.

Карл Поппер, Наука: предположения и опровержения / Предположения и опровержения: рост научного знания, М., Аст, 2004 г., с. 65-66.

3. К. Поппер, около 1980 года

И далее:

Зимой 1919/20 года эти рассуждения привели меня к выводам, которые теперь я сформулировал бы так:

(1) Легко получить подтверждения, или верификации, почти для каждой теории, если мы ищем подтверждений.

(2) Подтверждения следует принимать во внимание только в том случае, если они являются результатом рискованных предсказаний, то есть когда мы, не будучи осведомлёнными о некоторой теории, ожидали бы события, несовместимого с этой теорией, – события, опровергающего данную теорию.

(3) Каждая хорошая научная теория является некоторым запрещением: она запрещает появление определённых событий. Чем больше теория запрещает, тем она лучше.

(4) Теория, не опровержимая никаким мыслимым событием, является ненаучной. Неопровержимость представляет собой не достоинство теории (как часто думают), а её порок.

(5) Каждая настоящая проверка теории является попыткой её фальсифицировать, то есть опровергнуть. Проверяемость есть фальсифицируемость; при этом существуют степени проверяемости: одни теории более проверяемы, в большей степени опровержимы, чем другие; такие теории подвержены, так сказать, большему риску.

(6) Подтверждающее свидетельство не должно приниматься в расчёт за исключением тех случаев, когда оно является результатом подлинной проверки теории. Это означает, что его следует понимать как результат серьёзной, но безуспешной попытки фальсифицировать теорию. (Теперь в таких случаях я говорю о подкрепляющем свидетельстве.)

(7) Некоторые подлинно проверяемые теории после того, как обнаружена их ложность, всё-таки поддерживаются их сторонниками, например, с помощью введения таких вспомогательных допущений ad hос или с помощью такой переинтерпретации ad hoc теории, которые избавляют её от опровержения. Такая процедура всегда возможна, но она спасает теорию от опровержения только ценой уничтожения или, по крайней мере, уменьшения её научного статуса. (Позднее такую спасательную операцию я назвал конвенционалистской стратегией или конвенционалистской уловкой.)

Всё сказанное можно суммировать в следующем утверждении: критерием научного статуса теории является её фальсифицируемость, опровержимость, или проверяемость.

Карл Поппер, Наука: предположения и опровержения / Предположения и опровержения: рост научного знания, М., Аст, 2004 г., с. 68-69.

4. Image by Felix Wolf from Pixabay

Замечу, что критерий фальсифицируемости разделяет множество теорий на: научные и ненаучные (которые принципиально неопровержимы, так как их не может опровергнуть какой-либо факт).

Критерий фальсифицируемости не является критерием истинности либо возможности успешного применения той или иной теории…

Приблизительно двадцать пять лет назад я предложил отличать эмпирические, или научные, теории от неэмпирических, или вненаучных, теорий, указав на то, что эмпирические теории опровержимы, а неэмпирические теории неопровержимы. При этом я руководствовался следующими соображениями.

Каждая серьёзная проверка теории является попыткой опровергнуть её. Следовательно, проверяемость есть то же, что и опровержимость или фальсифицируемость.

И поскольку мы хотим называть эмпирическими или научными только такие теории, которые можно проверить эмпирически, постольку мы должны заключить, что именно возможность эмпирического опровержения является отличительной особенностью эмпирических, или научных, теорий.

Если принять этот критерий опровержимости, то мы тотчас же увидим, что философские, или метафизические, теории неопровержимы по определению.

Карл Поппер, Кантовская критика и космология / Предположения и опровержения: рост научного знания, М., Аст, 2004 г., с. 329.

Источник — портал VIKENT.RU

Источник: https://zen.yandex.ru/media/vikent_ru/kriterii-falsificiruemosti-teorii-po-karlu-popperu-5e1014f33642b600afd35cae

Фальсифицируемость Поппера как научный критерий

Принцип фальсификации доказательства

Опровергнуть в нашем мире можно, пусть и не всё, но очень и очень многое. И чтобы даже нечто самое, казалось бы, незыблемое попало под сомнение, достаточно всего одного опровергающего это нечто факта. Именно об этом гласит критерий научности эмпирической теории, называемый фальсифицируемостью.

Представленный критерий был сформулирован в 1935 году австрийским и британским философом и социологом Карлом Раймундом Поппером. Любая теория может быть фальсифицируемой и, таким образом, научной, если она может быть опровергнута через постановку какого-либо эксперимента, даже если такой эксперимент не был реализован.

Согласно фальсифицируемости, системы высказываний или отдельные высказывания могут содержать данные об эмпирическом мире только тогда, когда у них есть способность столкнуться с реальным опытом, иначе говоря, если они могут систематически проверяться, т.е.

быть подвергнуты проверкам, в результате которых могут быть опровергнуты. Исходя из критерия Поппера, ни одна научная теория не может быть на 100% неопровержимой, а, уже опираясь на это, становится возможным отделить научное знание от ненаучного.

По сути, фальсифицируемость представляет собой необходимое условие научности любой теории или утверждения.

Чтобы не впасть в стремление опровергать и критиковать все подряд, приходите на нашу онлайн-программу «Когнитивистика». В течение двух месяцев с помощью специальных тренировок мозга вы научитесь применять в своей жизни более 20 техник мышления. Это позволит вам логично и последовательно рассуждать, быстро принимать эффективные решения и находить нестандартные подходы в трудных задачах.

Звучит всё это несколько замысловато, но давайте попробуем разобраться, что всё это значит.

Суть фальсифицируемости

Любое количество фактов, которые подтверждают достоверность какого-либо утверждения, полученного через рассуждения от частного к общему, говорит только о том, что это утверждение лишь весьма вероятно, однако не достоверно.

И может хватить всего лишь одного способного его опровергнуть факта, чтобы и сами рассуждения были отброшены за ненадобностью.

Такие качественные характеристики, свойственные опровергающим и подтверждающим факторам, как «роль» и «сила» в процессе установления истинности и осмысленности научных гипотез и теорий получили название «познавательной асимметричности».

Эта самая познавательная асимметричность стала основой замены принципа верификации, представляющего собой положительно реализуемую проверку или, говоря более простыми словами, подтверждение.

Принципу верификации, который изначально провозглашали логические эмпиристы, на смену пришёл принцип фальсификации, представляющий, в свою очередь, положительно реализуемое опровержение.

Принцип фальсификации говорит о том, что проверять научную осмысленность и достоверность научных теорий необходимо не посредством поиска доказательных фактов, а посредством поиска фактов опровергающих.

Фальсифицируемость требует, чтобы гипотезы или теории не были принципиально неопровержимыми. По мнению Поппера, теорию нельзя считать научной, руководствуясь лишь тем, что есть один или какое-то множество экспериментов, говорящих о её достоверности.

Учитывая то, что практически все теории, которые созданы на основании экспериментальных данных, допускают возможность реализации ещё большего количества экспериментов по подтверждению, наличие этих подтверждений ещё нельзя считать показателем научности теорий.

Кроме того, по словам философа, теории могут быть различны по отношению к возможности проведения экспериментов, способных, пусть хотя бы теоретически, дать результаты, эти теории опровергающие.

Теории, предполагающие, что такая возможность может иметь место, называются фальсифицируемыми. А теории, для которых такой возможности не имеется, т.е.

теории, в рамках которых можно объяснить любые результаты любых мыслимых экспериментов, называются нефальсифицируемыми.

Не будет лишним сказать и о том, что фальсифицируемость является только критерием, позволяющим отнести теорию к категории научных, однако не является критерием, указывающим на её истинность или возможность её успешной реализации.

Критерий Поппера и истинность теории могут соотноситься друг с другом по-разному.

В том случае, когда опровергающий фальсифицируемую теорию эксперимент при своей постановке даёт результаты, которые идут вразрез с теорией, теорию можно считать фальсифицированной, но это не говорит о том, что она не фальсифицируема, т.е. она остаётся научной.

Беря во внимание то, что критерием, как правило, называется необходимое и достаточное условие, фальсифицируемость, несмотря на то, что её называют критерием, является лишь необходимым, но в то же время не достаточным признаком научной теории.

Философия науки и научное познание зиждутся на двух основополагающих идеях. Первая идея говорит, что научное знание может предоставить и предоставляет людям истину, а вторая гласит, что научное знание избавляет людей от предрассудков и заблуждений. Первая из этих идей была отброшена Карлом Раймундом Поппером, а вторая стала основой всей его методологии.

В 30-50-е годы XX века Поппер предпринимал попытки жёстко разграничить науку и метафизику, взяв за основу принципы фальсифицируемости, но по прошествии некоторого времени несколько изменил свои взгляды, признав тот факт, что то различие между наукой и метафизикой, которое он предложил изначально, оказалось формальным. Но фальсифицируемость всё же нашла применение в научном мире.

Применение фальсифицируемости

На сегодняшний день в научной деятельности фальсифицируемость как научный критерий применяется довольно широко, хотя и не совсем строго. В основном это происходит, когда дело касается установления ложности какой-либо научной гипотезы или теории.

Причём есть такие теории, которые продолжают применяться, невзирая на то, что удалось выяснить опровергающие их факты, т.е. теории фальсифицированные.

Продолжают же они применяться, если основная масса фактов, касаемо их, является подтверждающими, а более совершенных аналогичных теорий ещё не создано, или же если другие их варианты неудобоприменимы.

Причины, по которым происходит именно так, существуют следующие.

В первую очередь, некоторые эксперименты, которые предоставляют опровергающие теорию результаты, можно считать показателем не того, что эта теория является ложной, а того, что слишком широко определена область, в которой она применяется.

Например, эксперименты с физическими объектами, которые движутся на скоростях, близких к скорости света, с одной стороны фальсифицируют постулаты классической механики, но на самом деле просто находятся вне рамок области применимости данной теории, а значит, их следует рассматривать с точки зрения более обобщённой теории относительности.

Или факты, указывающие на самоорганизацию материи, которые изучает термодинамика неравновесных процессов – они не являются фальсифицирующими термодинамику вообще, т.к. её законы, нарушающиеся в неравновесных процессах, сформулированы для работы с другими условиями.

К тому же отвергать общую термодинамику или классическую механику никому и в голову не приходит. Дело лишь в том, что использование обеих ограничено теми областями, где они работают.

Что же касается второй причины, то практическая научная деятельность не застрахована от ошибок, неправильных трактовок, предвзятых суждений и, что также не редкость, преднамеренных фальсификаций.

Исходя из этого, все новые факты всегда оцениваются с ориентиром на объём опровергающих их материалов, полученных ранее, а также степени достоверности источников информации и возможности того, что результаты могут быть интерпретированы неверно.

К примеру, если человек видит камень, который поднимается в небо, он, вероятнее всего, подвергнет сомнению увиденное или подумает, что его разыгрывают, нежели усомнится в действии закона всемирного тяготения.

Так что когда появляются факты, которые, на первый взгляд, фальсифицируют надлежащим образом проверенную теорию, изначально выносится предположение о том, что эксперимент был ошибочным. И только по мере накопления достаточно объёмного массива фактов, ставящих под сомнение такую теорию, есть смысл начинать разговор о том, чтобы от неё отказаться или пересмотреть.

Но хотелось бы заметить что, базовую предпосылку фальсифицируемости, согласно которой неопровержимую теорию ещё нельзя считать научной, члены учёного мира всецело разделяют и чётко её придерживаются.

Критерий Поппера также можете использовать и вы – он очень может вам пригодиться, например, в работе по подбору источников информации для курсовых или научных работ, диссертаций и докторских, а также может оказать неоценимую поддержку в процессе самообразования.

Источник: https://4brain.ru/blog/%D1%84%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D1%81%D0%B8%D1%84%D0%B8%D1%86%D0%B8%D1%80%D1%83%D0%B5%D0%BC%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8C-%D0%BF%D0%BE%D0%BF%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0/

Принципы верификации и фальсификации

Принцип фальсификации доказательства

Верификация – (от лат. verificatio — доказательство, подтвер­ждение) – понятие, используемое в логике и методологии науч­ного познания для обозначения процесса установления истинно­сти научных утверждений посредством их эмпирической проверки.

Проверка заключается в соотнесении утверждения с реальным по­ложением дел с помощью наблюдения, измерения или экспери­мента.

Различают непосредственную и косвенную верификацию. При непосредственной В. эмпирической проверке подвергается само ут­верждение, говорящее о фактах действительности или эксперимен­тальных данных.

Однако далеко не каждое утверждение может быть непосредственно соотнесено с фактами, ибо большая часть науч­ных утверждений относится к идеальным, или абстракт­ным, объектам. Такие утверждения верифицируются косвенным путем. Из данного утверждения мы выводим следствие, относя­щееся к таким объектам, которые можно наблюдать или изме­рять. Это следствие верифицируется непосредственно.

В. след­ствия рассматривается как косвенная верификация того утверждения, из которого данное следствие было получено. Напр., пусть нам нуж­но верифицировать утверждение «Температура в комнате равна 20°С».

Его нельзя верифицировать непосредственно, ибо нет в реальности объектов, которым соответствуют термины «темпера­тура» и «20°С».

Из данного утверждения мы можем вывести след­ствие, говорящее о том, что если в комнату внести термометр, то столбик ртути остановится у отметки «20».

Мы приносим термо­метр и непосредственным наблюдением верифицируем утвержде­ние «Столбик ртути находится у отметки “20”». Это служит кос­венной В. первоначального утверждения. Верифицируемость, т. е.

эмпирическая проверяемость, научных утверждений и теорий считается одним из важных признаков на­учности.

Утверждения и теории, которые в принципе не могут быть верифицированы, как правило, не считаются научными.

ФАЛЬСИФИКАЦИЯ (от лат. falsus – ложный и facio – делаю) – методологическая процедура, позволяющая установить ложность гипотезы или теории в соответствии с правилом modus tollens классической логики.

Понятие «фальсификация» следует отличать от принципа фальсифицируемости, который был предложен Поппером в качестве критерия демаркации науки от метафизики, как альтернатива принципу верифицируемости, принятому в неопозитивизме.

Изолированные эмпирические гипотезы, как правило, могут быть подвергнуты непосредственной Ф. и отклонены на основании соответствующих экспериментальных данных, а также из-за их несовместимости с фундаментальными научными теориями.

В то же время абстрактные гипотезы и их системы, образующие научные теории, непосредственно нефальсифицируемы.

Дело в том, что эмпирическая проверка теоретических систем знания всегда предполагает введение дополнительных моделей и гипотез, а также разработку теоретических моделей экспериментальных установок и т.п. Возникающие в процессе проверки несовпадения теоретических предсказаний с результатами экспериментов в принципе могут быть разрешены путем внесения соответствующих корректировок в отдельные фрагменты испытываемой теоретической системы.

Поэтому для окончательной Ф. теории необходима альтернативная теория: лишь она, а не сами по себе результаты экспериментов в состоянии фальсифицировать испытываемую теорию. Таким образом, только в том случае, когда имеется новая теория, действительно обеспечивающая прогресс в познании, методологически оправдан отказ от предшествующей научной теории.

Итак:

Ученый старается, чтобы научные концепции удовлетворяли принципу проверяемости (принципу верификации) или хотя бы принципу опровержимости (принципу фальсификации).

Принцип верификацииутверждает: научно осмысленными являются только проверяемые утверждения[1].

Ученые самым тщательным образом проверяют открытия друг друга, а также свои собственные открытия. Этим они отличаются от людей, чуждых науке.

Различить то, что проверяется, и то, что в принципе невозможно проверить, помогает “круг Карнапа” (его обычно рассматривают в курсе философии в связи с темой “Неопозитивизм”). Не верифицируется (научно не осмысленно) утверждение: «Наташа любит Петю[2]». Верифицируется (научно осмысленно) утверждение: «Наташа говорит, что любит Петю» или «Наташа говорит, что она – царевна лягушка».

Принцип фальсификации[3] не признаёт научным такое утверждение, которое подтверждается любымидругими утверждениями (порою даже взаимоисключающими), и не может быть даже в принципе опровергнуто.

Существуют люди, для которых любое утверждение есть очередное доказательство того, что именно они были правы.

Сообщишь такому что-нибудь, он в ответ: “А я что говорил!” Скажешь ему что-нибудь прямо противоположное, а он снова: “Вот видишь, я был прав!” [4]

Сформулировав принцип фальсификации, Поппер следующим образом дополнил принцип верификации:

а) Научно осмысленна такая концепция, которая удовлетворяет опытным фактам и для которой существуют воображаемые факты, способные при их обнаружении ее опровергнуть. Подобная концепция истинна.

б) Научно осмысленна такая концепция, которая опровергается фактами и для которой существуют воображаемые факты, способные при их обнаружении ее подтвердить. Подобная концепция ложна.

Если сформулированы условия хотя бы косвенной проверки, то утверждаемый тезис становится более надежным знанием.

Если невозможно (или очень трудно) найти доказательства, постарайтесь убедиться, что по крайней мере не существует опровержений (своеобразная «презумпция невиновности»).

Скажем, мы не можем проверить какое-то утверждение. Тогда попытаемся убедиться, что утверждения, противоположные ему, не подтверждаются. Подобным своеобразным способом “от противного” проверяла свои чувства одна легкомысленная особа: “Милый! Я встречаюсь с другими мужчинами, чтобы еще больше убедиться, что по-настоящему люблю только тебя…”

Более строгаяаналогия с тем, о чем мы говорим, существует в логике. Это так называемое апагогическое доказательство (от греч. apagōgos – отводящий). Вывод об истинности некого утверждения делается косвенным путем, а именно опровергается противоречащее ему утверждение.

Разрабатывая принцип фальсификации, Поппер стремился осуществить более эффективную демаркацию между научными и ненаучными знаниями.

По словам академика Мигдала, профессионалы в отличие от дилетантов постоянно стремятся опровергнуть самих себя…

Ту же мысль высказывал Луи Пастер: истинный исследователь – это тот, кто пытается «разрушить» свое собственное открытие, упорно проверяя его на прочность.

Итак, в науке большое значение придается достоверности фактов, их репрезентативности, а также логической обоснованности создаваемых на их основе гипотез и теорий.

В то же время научные представления включают элементы веры. Но это особая вера, не уводящая в трансцендентный, потусторонний мир. Ее примером могут служить «принимаемые на веру» аксиомы, исходные принципы.

И.С. Шкловский в ставшей научным бестселлером книге «Вселенная, жизнь, разум» ввел плодотворный принцип, названный «презумпцией естественности». Согласно ему, всякое открытое явление считается автоматически естественным, если не будет совершенно надежно доказано обратное.

В рамках науки тесно взаимосвязаны ориентации на то, чтобы верить, доверять и перепроверять.

Чаще всего, ученые верят лишь в то, что можно перепроверить. Не всё можно перепроверить самому. Кто-то перепроверяет, а кто-то доверяет тому, кто перепроверял. В наибольшей мере доверяют авторитетным профессиональным экспертам.

Зачастую «то, что априорно* для личности, апостериорно для рода» ( об этом тезисе см. Тему 16 по КСЕ, а также вопрос по «Эволюционной эпистемологии»).

[1] Как бы Вы отнеслись к моим словам о том, что я изобрел «эталон невидимости», но показать его никому не могу – ведь он невидимый.

[2] Данное утверждение может быть в конкретном случае как истинным, так и ложным. Ведь далеко не каждая Наташа любит каждого Петю. Какая-то Наташа, возможно, и любит какого-то Петю, но другого Петю либо не знает, либо к нему равнодушна.

Да и любовь разные люди понимают по-разному. Для кого-то «любить – это значит в глубь двора вбежать и до ночи грачьей, о всем позабыв, рубить дрова, силой своей играючи» (Вл. Маяковский). А для кого-то – это добровольная смерть («Дело корнета Елагина» И.

А. Бунина).

Можно проверить истинность утверждений «Наташа получила диплом» или «Петя потерял ключи». Но любовь – глубоко внутреннее, субъективное, интимное чувство. И никакой «детектор лжи» не поможет «проверить» любовь со стороны ее неповторимой самоценности для человека.

[3] Введён известным английским исследователем науки, философом и социологом К. Поппером (1902-1994).

[4] Приведу в качестве конкретного примера такую житейскую ситуацию. Муж, возвращаясь домой, сообщает: “На работу позвонил Костя, сказал, что сдал экзамен на отлично!” Жена: “А я что говорила? Он же у нас вундеркинд!” Муж: “Да не наш Костя сдал на отлично, а его друг, тезка. А наш сынок пару схлопотал.” Жена: “А я что говорила? Он же у нас олух царя небесного…”

Дата добавления: 2016-05-05; просмотров: 12400; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

ПОСМОТРЕТЬ ЁЩЕ:

Источник: https://helpiks.org/8-2042.html

Теория фальсификации Карла Поппера

Принцип фальсификации доказательства

Представление о невозможности проверить индуктивное универсальное обобщение из-за высокой вероятности выявления новых, потенциально опровергающих доказательственных фактов является основой методологической позиции под названием фальсификационизм. По убеждению известного британского и австрийского философа, социолога, научного деятеля Карла Поппера решающим критерием установки границ науки является фальсифицируемость дисциплинарных суждений.

Один из самых влиятельных представителей философской науки прошлого столетия подвергал критике традиционную трактовку научного метода и придерживался принципов социального критицизма и демократии. В следовании вектору развития по этим принципам он философ видел залог процветания общества.

Фальсификационизм, позиционируемый Поппером, выражается в двух обособленных тезисах:

1. Демократия, проявляемая в дифференциации науки и ненауки. идея тезиса заключается в необходимости существования хотя бы одного эмпирического суждения или высказывания, противоречащего базису основной теории. То есть признание теории научной предполагает, что она должна быть потенциально фальсифицируема эмпирическими наблюдениями.

Проявление фальсифицуремости выражается в логической связи между базисным высказыванием и смысловым содержанием теории. Демаркация как критерий подразумевает логическую возможность фальсификации теории, но не обязательное практическое применение такой возможности.

По убеждению Поппера тщательность проверки обратно пропорциональна вероятности следствий, которые будут подвергнуты такой проверке. Теория должна быть «вывернута на изнанку», открыться своему врагу — природе — наиболее уязвимой стороной. Показатель индикатора заключительного этапа фальсификационизма напрямую зависит от того, как была зарекомендована теория на проверочном этапе.

2. Методология (наука о практике). В основу позиции Поппера взят гипотетико-дедуктивный метод. Суть заключается в выведении из обобщенных гипотез предположений, которые сопоставляются с протокольными утверждениями. Теория считается временно подтвержденной, если ученые достигли консенсуса мнений относительно нее.

Процесс состоит из двух структурных частей: выдвижения гипотезы и выявление степени ее фальсифицируемости. Поппер был убежден в необходимости фальсифицировать законы. По его мнению, научное знание не сводится к исключительно эмпирическому, опытному. Последнее является лишь начальным уровнем научного знания. Помимо этого уровня существует еще и теоретическое звено. [2]

Вышеизложенное позволяет сделать вывод, что принцип фальсификации представляет собой установку на анализ научного знания с позиции критики и пересмотр всех достижений этой же позиции. Поппер рассматривает науку как непрерывно изменяющийся динамический процесс, состоящий из нескольких этапов:

  1. Выбор оптимальной гипотезы.
  2. Выведение следствий путем эмпирических проверок и осуществление экспериментальной деятельности.
  3. Отбор следствий, обладающих принципиально новыми характерными чертами;
  4. Фильтрация гипотезы и ее отбрасывание в случае фальсификации. Если установлено, что теория не подпадает под эту методологическую позицию, проверки прекращаются и теория объявляется принятой.

Несоответствие фактических данных следствиям теории автоматически переводит предположение в категорию фальсифицируемого, и влечет замену на новое предположение. Оно не должно быть родственным первоначальному варианту, то есть его формулировка не должна быть нацелена на устранение эмпирической аномалии.

Если отсутствует фальсификация теории фактическими данными, она переходит в категорию предварительно признанной и считается подкрепленной. Учитывая позицию фаллибилизма Поппера, такое признание и дальше остается в категории предварительных.

Его метод способствует поддержанию теорий, которые противостояли эмпирическим противником, но не обязательно являются верными. Невозможность окончательного подтверждения теории наделяет ее гипотетическим характером. Теории являются ненадежными и подверженными риску ошибок, поскольку основываются не на законах, на правдоподобных убеждениях.

Схематично модель роста научного знания представляется в виде логической цепочки: первоначальная проблема — пробная теория для ее устранения — практическая проверка теории — элиминация (процесс устранения ошибок) — возникновение новой более глубокой проблемы.

Поппером выведена концепция «третьего мира», в рамках которой выделяется три мира: физических объектов; научных идей; ментальных, мыслительных состояний сознания.

Третий мир является результатом взаимодействия сознания как продукта человеческой деятельности и физического мира. Понятие трактуется автором как мир познания без познающего субъекта.

На примере книги эта теория выглядит следующим образом. Независимо от того, прочитают или не прочитают книгу, она содержит знание.

Определяющим и единственно важным является тот факт, что она потенциально может быть изучена и прочитана.

Теория «Третьего мира» базируется на центральной идее — автономии. Это мир, существующий по своим законам независимо от человека, хотя и порожден именно человеческой деятельностью.

Между всеми мирами существует взаимосвязь, которая выражается в следующей цепочке: практика — частная теория — общая теория.

Исходя из этого, связующим звеном между первым и третьим миром выступает второй мир, без которого невозможно вступление в контакт первых двух категорий.

Важно отметить, что Карл Поппер проявил себя в социальной философии и являлся категоричным критиком марксизма. Возможность социального прогнозирования и законы общественного развития им абсолютно отрицались.

Теория Поппера имеет ряд преимущественных достоинств:

  • восприятие знания как развивающейся и изменяющейся системы;
  • рационализм;
  • акцент на проблему развития сознания как основной вектор изучения. Автором проведен анализ выдвижения, проверки и смены научных теорий, а также был возрожден интерес к истории науки;
  • отсутствие чрезмерного эмпиризма.

Основные недостатки теории:

  • игнорирование социально-культурного контекста роста знаний;
  • сомнительная попытка дифференциации ненаучного и научного знания;
  • установка на самокритичность и открытость в науке, реализация учеными императива нравственного сознания;
  • игнорирование термина истины, замена понятия на рассуждения о правдоподобных утверждениях. [1]

Современная научная практика не вполне строго применяет критерии Поппера, когда имеет место установление ложности научной теории. Отдельные теории, формально являющиеся фальсифицированными, продолжают активно использоваться, если более совершенные теоретические версии еще не созданы.

Такая ситуация обусловлена несколькими причинами. Практический научный процесс подвержен риску ошибок, умышленной фальсификации, неоднозначных трактовок и чрезмерного субъективизма. Проверка теории и оценка фактов проводятся с учетом прошлого накопленного опыта и противоречащего ей материала.

Появление на первый взгляд фактов, якобы фальсифицирующих уже подтвержденную теорию, влечет в первую очередь предположение об ошибке эксперимента. Отказ от теории или кардинальный ее пересмотр возможен только после накопления достаточного количества фальсифицирующих фактов. Такой критерий активно используется в судебной практике США при решении вопроса о приемлемости заключений экспертов.

Источник: https://novainfo.ru/article/17113

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.